Аллен проснулся с первым лучом солнца. Он провел беспокойную ночь. Прежде всего беспокойство объяснялось тем, что буквально в нескольких шагах от него располагалась спальня девушки, рядом с которой ему безумно хотелось оказаться. Весь вечер он любовался Рейчел. В своем бледно-зеленом платье она была очаровательна. Золотистые волосы, умело уложенные Джеральдиной, придавали облику некую загадочность. Он старался не обращать внимания на ее прелести, но разве это было возможно?

Такое влечение ему самому казалось странным, ведь в конце-то концов он однажды уже обладал ею! Да, конечно, он старался стереть из памяти эти воспоминания, но это не меняло ситуации. Он хотел быть с ней так сильно, как будто никогда не держал эту девушку в своих объятиях!

К тому же его по-прежнему беспокоили сны. Каждый раз, когда он просыпался, у него было стойкое ощущение, что сейчас он вспомнит самое главное, что память вернулась к нему во сне, но с пробуждением воспоминания таяли, не оставляя следа. Этой ночью вновь были сны о письме и какой-то женщине, которая ждала его в Брюсселе. Еще ему снились парк и фонтан. Вода в фонтане играла в лучах солнца. Но находился ли фонтан в парке или это были два отдельных воспоминания, Аллен не знал. Когда он проснулся и вспомнил свой сон, то сначала даже подумал, что ему приснился замок барона, но в парке Уэстонов не было фонтана.

Поднявшись на заре и отправившись на конюшни барона, он все еще думал о своем сне, досадуя, что память возвращается к нему так медленно, подбрасывая диковинные фрагменты прежней жизни.

Аллен решил наведаться на конюшню и осмотреть лошадей до того, как проснется Рейчел. Нога еще побаливала, он старался идти помедленнее, опираясь на трость. Сержант Стрикленд сопровождал его.

Единственный бодрствующий в этот ранний час конюх без дела стоял в дверях конюшни, отрешенно глядя перед собой. При виде Аллена и сержанта он не выразил ни малейшего энтузиазма и лишь лениво зевнул.

— У меня такое впечатление, что замок сильно запущен. Беспорядок на кухне и на конюшне о многом говорит, сэр, — заметил сержант.

Аллен не мог не согласиться с сержантом. Конюшня выглядела запущенной, за лошадьми плохо ухаживали. Единственная приличная лошадь, как выяснилось, принадлежала управляющему Драммонду. Запах в конюшне стоял такой, как будто там убирали не чаще чем раз в месяц.

— Оседлайте вот этих двух лошадей и выведите их во двор, — велел Аллен конюху, когда тот все же соизволил обратить на них внимание. — Одну из них — под женское седло.

— И уберитесь здесь к нашему возвращению, — добавил сержант Стрикленд.

— Я подчиняюсь только мистеру Ренни, — нагло ответил конюх.

Сержант Стрикленд преобразился.

— Что ты сказал, парень? Твой мистер Ренни, видно, вчера перетрудился и никак не может продрать глаза, так что сейчас ты подчиняешься нам. Если, конечно, хочешь остаться работать у барона в поместье. Так что принимайся за работу. И встань прямо, лентяй!

Самое удивительное, что конюх повиновался и тут же встал перед ними навытяжку.

— Вот так-то лучше, парень, — удовлетворенно кивнул сержант. — А теперь найди-ка седла.

Аллен усмехнулся про себя. Вот кто наведет порядок в замке барона! Сэру Ричарду явно не по силам управлять таким большим хозяйством, вероятно, болезнь здорово взяла его за горло. Он едва притрагивается к еде, и ничем не интересуется — родовой замок постепенно приходит в упадок.

Взобраться на лошадь оказалось для Аллена непростой задачей. Он категорически отказался от помощи сержанта, но больная нога заставляла его чувствовать себя инвалидом. С трудом подтянувшись на руках, он смог сесть на лошадь боком, а потом потихоньку, ме�