Книга Sapiens. Краткая история человечества Юваль Ной Харари (2011) Глава 4 - Maxlang
Домик, знак означающий ссылка ведёт на главную страницу Maxlang.ru Благотворительность Тренировать слова
Read
Книги > Книга Sapiens. Краткая история человечества Юваль Ной Харари

05.09.2022 Обновлено 08.04.2024

Книга Sapiens. Краткая история человечества Юваль Ной Харари (2011) Глава 4

Глава четвёртая. Sapiens. Краткая история человечества Юваль Ной Харари

* Премия Национальной библиотеки Китая 2015 год.

Сто тысяч лет на Земле жили шесть видов человека. Сегодня остался лишь один. Мы. Homo sapiens. Хозяева этой планеты. Об авторе Часть первая. Когнитивная революция Глава 1. Ничем не выделяющееся животное Глава 2. Древо познания Глава 3. Один день из жизни Адама и Евы Глава 4. Потоп Часть вторая. Аграрная революция Глава 5. Величайший в истории обман Глава 6. Строительство пирамид Глава 7. Перегрузка памяти Глава 8. История несправедлива Часть третья. Объединение человечества Глава 9. Вектор истории Глава 10. Запах денег Глава 11. Имперская мечта Глава 12. Закон веры Глава 13. Секрет успеха Часть четвёртая. Научная революция Глава 14. Открытие невежества Глава 15. Союз науки и власти Глава 16. Кредо капитализма Глава 17. Шестерёнки промышленности Глава 18. Перманентная революция Глава 19. И зажили счастливо Глава 20. Конец. Homo sapiens Послесловие. Животные, ставшие богами. Благодарности

Глава 4. Потоп

Итальянский Язык >> здесь <<

До когнитивной революции ареал обитания человека (всех видов) ограничивался континентальной Афроевразией и несколькими ближайшими островами, до которых удалось добраться вплавь или на импровизированных плотах. Так, Флорес был колонизован еще 850 тысяч лет тому назад. Но люди не могли выйти в открытое море и переправиться в Америку, Австралию или на такие отдаленные острова, как Мадагаскар, Новая Зеландия или Гавайи.

И не только люди. Большинство животных и растений Афроевразии не могли преодолеть это препятствие и распространиться во «внешний мир». Фауна Австралии и Мадагаскара на протяжении многих миллионов лет развивалась в изоляции, приобретая совершенно иные формы и свойства, чем в Афроевразии. Земля разделилась на несколько замкнутых экосистем, каждая со своим уникальным набором животных и растений. Этому биологическому разнообразию положил конец именно Homo sapiens.

В результате когнитивной революции сапиенсы обзавелись технологиями, умением жить в коллективе, а возможно, и способностью прогнозировать — и тогда вышли за пределы Афроевразии и покорили весь мир. Начали они с колонизации Австралии 45 тысяч лет тому назад. До сих пор ученые ломают голову над загадкой, как им это удалось. Чтобы попасть в Австралию, нужно было преодолеть множество проливов, иные — шириной более 100 километров, а затем сразу же вписаться в совершенно иную экосистему.

Согласно наиболее правдоподобной гипотезе, примерно 45 тысяч лет назад сапиенсы с Индонезийских островов (эта группа островов отделена от Азии и друг от друга очень узкими проливами) впервые в истории человечества сделались настоящими мореходами. Они научились строить суда для плавания в океане и управлять ими, ловили рыбу на большом расстоянии от берега, открывали новые земли, наладили «международную» торговлю. Эти навыки и помогли индонезийцам добраться до Австралии и закрепиться там. Столь кардинальная смена образа жизни не имела прецедентов в истории Земли. Любым другим млекопитающим — тюленям, морским коровам, дельфинам — понадобились миллионы лет, чтобы стать морскими, пришлось выработать обтекаемую форму тела и развить «специализированные» органы. Индонезийские же сапиенсы, потомки рыскавших по африканской саванне обезьян, пересекли Тихий океан, не отрастив ласты, словно тюлень, не дожидаясь, чтобы нос переместился на макушку, словно у кита, — взяли и построили суда и научились управлять ими.

Хорошо бы для убедительности откопать плоты, весла или целую рыбацкую деревушку возрастом 45 тысяч лет (нелегкая задача, ведь с тех пор уровень мирового океана поднялся и прежние берега Индонезии оказались под трехсотметровым слоем воды). Однако имеется немало косвенных доказательств в пользу этой теории, в частности такое: в течение нескольких тысячелетий непосредственно после заселения Австралии сапиенсы колонизовали большое количество маленьких изолированных островов к северу от материка. Некоторые из них — например, Бука и Манус — находятся в открытом океане, в 200 километрах от ближайшей земли. Трудно поверить, что люди могли бы достичь Мануса без достаточно сложных судов, не имея навыков мореходства. И, как сказано выше, сохранились доказательства налаженной морской торговли между островами — скажем, между Новой Ирландией и Новой Британией [James F. O’Connel and Jim Allen, ‘Pre-LGM Sahul (Pleistocene Australia — New Guinea) and the Archeology of Early Modern Humans’, in Rethinking the Human Revolution: New Behavioural and Biological Perspectives on the Origin and Dispersal of Modern Humans, ed. Paul Mellars, Ofer Bar- Yosef, Katie Boyle (Cambridge: McDonald Institute for Archaeological Research, 2007), 395-410; James F. O’Connel and Jim Allen, ‘When Did Humans First Arrived in Grater Australia and Why Is It Important to Know?’, Evolutionary Anthropology 6:4 (1998), 132-146; James E O’Connel and Jim Allen, ‘Dating the Colonization of Sahul (Pleistocene Australia — New Guinea): A Review of Recent Research’, Journal of Radiological Science 31:6 (2004), 835-853; Jon M. Erlandson, ‘Anatomically Modern Humans, Maritime Voyaging, and the Pleistocene Colonization of the Americas’, in The first Americans: the Pleistocene Colonization of the New World, ed. Nina G. Jablonski (San Francisco: University of California Press, 2002), 59-60, 63-64; Jon M. Erlandson and Torben C. Rick, Archeology Meets Marine Ecology: The Antiquity of Maritime Cultures and Human Impacts on Marine Fisheries and Ecosystems’, Annual Review of Marine Science 2 (2010), 231— 251; Atholl Anderson, ‘Slow Boats from China: Issues in the Prehistory of Indo-China Seafaring’, Modern Quaternary Research in Southeast Asia, 16 (2000), 13-50; Robert G. Bednarik, ‘Maritime Navigation in the Lower and Middle Paleolithic’, Earth and Planetary Sciences 328 (1999), 559-560; Robert G. Bednarik, ‘Seafaring in the Pleistocene’, Cambridge Archaeological Journal 13:1 (2003), 41-66.].

Та первая экспедиция в Австралию — одно из крупнейших событий человеческой истории, по значению не уступает открытию Колумба и полету «Аполлона-11» на Луну. Впервые человек оторвался от афроевразийской экологической системы, впервые крупное сухопутное животное сумело добраться из Азии до Австралии. Но гораздо важнее, чем расставание со Старым Светом, стало то, что пионеры совершили в Новом. С момента, когда первый охотник-собиратель ступил на берег Австралии, человек прочно занял верхушку пищевой пирамиды и сделался самым опасным животным на Земле.

Люди и прежде демонстрировали завидную способность адаптироваться к окружающей среде, однако существенного влияния на эту среду не оказывали. Они научились переселяться на новые места обитания и быстро к ним приспосабливаться, но при этом почти ничего в экосистемах не меняли. Первопоселенцы же — а точнее, завоеватели — Австралии адаптацией не удовольствовались. Они преобразили местную экосистему до неузнаваемости.

След ноги первого человека, высадившегося на песчаном австралийском берегу, тут же смыла волна, однако, продвигаясь в глубь материка, пришельцы с каждым километром оставляли иной отпечаток, который уже было не вытравить ни воде, ни векам... На пути им встречалось множество неведомых зверей, например, двухсоткилограммовый кенгуру ростом под два метра и сумчатый лев, размерами не уступавший современному тигру — крупнейшему хищнику этой новой земли. На деревьях сидели коалы — такие громадные, что никому бы не пришло в голову их потискать и погладить, а по равнинам носились табуны бескрылых птиц вдвое крупнее страуса. В высокой траве скользили ящерицы, смахивавшие на драконов, и змеи пятиметровой длины. В лесах рыскал гигантский дипротодон — вомбат весом в две с половиной тонны. Все эти животные (разумеется, кроме пресмыкающихся и птиц) были сумчатыми: детеныши у них рождались крошечными и беспомощными, словно эмбрионы, а затем донашивались в «кармашке» на животе. Сумчатые животные принадлежат к классу млекопитающих, то есть вскармливают свое потомство молоком. Таких существ в Африке и Азии почти не водилось, но в Австралии они господствовали безраздельно.

Сумчатое животное дипротодон

Дипротодон (лат. Diprotodon) — крупнейшее известное сумчатое, когда-либо обитавшее на земле. Дипротодон принадлежит к так называемой австралийской мегафауне — группе необычных видов, живших в Австралии в период приблизительно от 1,6 миллионов до 40 тысяч лет назад, то есть бо́льшую часть плейстоцена. Кости дипротодонов, включая полные черепа и скелеты, а также волосы и следы были найдены во многих местах Австралии. Иногда обнаруживаются скелеты самок вместе со скелетами детёнышей, когда-то находившихся в сумке.

Прошло несколько тысячелетий — и все это великолепие исчезло. Из двадцати четырех видов австралийских животных — некоторые их представители весили более полутонны — уцелел только один [Timothy F. Flannery, The Future Eaters: An Ecological History of the Australasian Lands and Peoples (Port Melbourne, Vic.: Reed Books Australia, 1994); Anthony D. Barnosky et al., ‘Assessing the Causes of Late Pleistocene Extinctions on the Continents’, Science 306:5693 (2004): 70- 75; Bary W. Brook and David M. J. S. Bowman, ‘The Uncertain Blitzkrieg of Pleistocene Megafauna’, Journal of Biogeography 31:4 (2004), 517-523; Gifford H. Miller et al., ‘Ecosystem Collapse in Pleistocene Australia and a Human Role in Megafaunal Extinction’, Science 309:5732 (2005), 287-290; Richard G. Roberts et al., ‘New Ages for the Last Australian Megafauna: Continent Wide Extinction about 46,000 Years Ago’, Science 292:5523(2001), 1888-1892]. Погибло и много видов помельче. По всей Австралии прежние пищевые цепочки были разорваны и сформировались новые. После миллионов лет поступательного развития экосистема Австралии стремительно и пугающе преобразилась. Виновен ли в этом Homo sapiens?

ВИНОВЕН ПО ВСЕМ ПУНКТАМ

Некоторые исследователи пытаются снять ответственность с наших предков и возложить ее на внезапную смену климата (обычный подозреваемый в подобных случаях). Но невозможно поверить, что сапиенсы были непричастны. Три аргумента подрывают их алиби и уличают наш вид в том, что именно он уничтожил австралийскую мегафауну.

Во-первых, пусть даже климат Австралии 45 тысяч лет назад и менялся, не такие уж это были радикальные изменения. Сами по себе капризы погоды едва ли могли привести к повальной гибели крупных и сильных животных. Нынче все подряд валят на изменения климата, но, по правде говоря, климат Земли никогда не отличался постоянством. Температурная кривая и другие погодные условия непрерывно меняются. Любое событие в истории планеты совпадает с каким-нибудь изменением климата.

Наша планета прошла через ряд циклов разогревания и охлаждения. За последний миллион лет в среднем раз в 100 тысяч лет наступал очередной ледниковый период. Последний ледниковый период начался 75 тысяч, а завершился всего 15 тысяч лет назад. Он не отличался особой суровостью, но в нем отмечено два пика холода — около 70 тысяч и около 20 тысяч лет назад. Гигантские дипротодоны появились в Австралии более 1,5 миллиона лет назад и благополучно пережили по меньшей мере десять ледниковых периодов. Не причинил им особого ущерба и первый пик холода в тот ставший для них роковым ледниковый период — около 70 тысяч лет назад массовой гибели не отмечено. Так почему же 45 тысячелетий назад эти великаны исчезли? Разумеется, если бы в то время вымерли только дипротодоны, мы бы сочли это печальным совпадением. Но вместе с ними австралийская экосистема недосчиталась более 90% крупных животных. Да, это улики косвенные, но в совпадение поверить трудно: почему-то все звери Австралии вдруг погибли от холода именно тогда, когда на материке появился человек [Stephen Wroe and Judith Field, ‘A Review of Evidence for a Human Role in the Extinction of Australian Megafauna and an Alternative Explanation, Quaternary Science Reviews 25:21-22 (2006), 2692-2703; Barry W. Brooks et al., ‘Would the Australian Megafauna Have Become Extinct If Humans Had Never Colonised the Continent? Comments on “A Review of the Evidence for a Human Role in the Extinction of Australian Megafauna and an Alternative Explanation” by S. Wroe and J. Field’, Quaternary Science Reviews 26: 3-4 (2007), 560-564; Chris S. M. Turney et al., ‘Late-Surviving Megafauna in Tasmania, Australia, Implicate Human Involvement in their Extinction, Proceedings of the National Academy of Sciences 105:34 (2008), 12150-12153.].

Во-вторых, в тех случаях, когда массовая гибель в самом деле вызывается переменой климата, морские животные страдают не меньше, чем обитатели суши. Однако 45 тысяч лет назад океанская фауна, похоже, чувствовала себя отменно. Именно человеческим фактором проще всего объяснить, почему погибли только наземные животные Австралии, а жители прибрежных вод уцелели. Хоть человек и освоил кое-какие мореходные навыки, в ту пору он был грозен только на суше.

В-третьих, массовое вымирание видов, схожее с тем, которое произошло в Австралии, случалось еще не раз в дальнейшей истории, причем именно там и тогда, когда люди захватывали очередную часть Большого мира. В этих более поздних случаях вина человека установлена вне всяких сомнений. Например, мегафауна Новой Зеландии, вышедшая из гипотетического «изменения климата» 45 тысяч лет назад без единой царапины, с появлением на островах людей понесла серьезные потери. Маори, колонизаторы Новой Зеландии, добрались до островов примерно 800 лет назад. За два столетия большая часть крупных животных была стерта с лица земли, а заодно и 60% птиц.

Та же участь постигла и популяцию мамонтов на острове Врангеля в Северном Ледовитом океане (в 200 километрах от побережья Сибири). Миллионы лет мамонты водились практически во всех регионах Северного полушария, но по мере того, как на этой территории распространялся Homo sapiens — сначала в Евразии, потом в Северной Америке, — ареал обитания мамонта сужался. 10 тысяч лет назад мамонта уже нельзя было встретить нигде за пределами дальних арктических островов, и основная популяция сохранилась только на острове Врангеля. Там косматые слоны благоденствовали еще несколько тысяч лет, а 4 тысячи лет назад вдруг исчезли — именно тогда, когда на этот остров явились люди.

Если бы гибель крупных животных Австралии была уникальным событием, мы могли бы толковать сомнение в пользу подсудимого. Но вся история Земли уличает Homo sapiens как серийного убийцу экологических сообществ; поверим ли мы, что в австралийской катастрофе наш смертоносный вид был ни при чем?

* * *

Колонизаторы Австралии располагали технологиями каменного века. Как же они ухитрились спровоцировать экологическую катастрофу? Тому есть три удачно дополняющих друг друга объяснения.

Во-первых, крупные животные, которые в первую очередь стали жертвой этой катастрофы, размножаются медленно. Беременность длится много месяцев, детенышей в одном помете мало, между беременностями проходит много времени. Соответственно, если люди убивали даже одного дипротодона раз в несколько месяцев, уже и этого хватило, чтобы смертность в популяции превысила рождаемость и через несколько тысячелетий последний дипротодон скончался в одиночестве, а с его смертью исчез и вид [John Alroy, ‘A Multispecies Overkill Simulation of the End-Pleistocene Megafaunal Mass Extinction, Science, 292:5523 (2001), 1893-1896; O’Connel and Allen, ‘Pre-LGM Sahul’, 400-401.].

Скорее всего, несмотря на свой огромный рост, дипротодоны и другие гиганты Австралии оказались легкой добычей, потому что двуногие охотники застигли их врасплох. В Африке и Азии различные виды людей жили и постепенно эволюционировали на протяжении 2 миллионов лет. Они постепенно оттачивали свои навыки и лишь примерно 400 тысяч лет назад отважились напасть на крупных животных. И животные Африки и Азии имели достаточно времени, чтобы разобраться в человеческих хитростях и научиться избегать неприятностей. К тому времени, когда Homo sapiens превратился в главного хищника Азии и Африки, крупные звери уже знали, что от двуногих следует держаться подальше. А гиганты Австралии не успели этому научиться, они понятия не имели, что нужно спасаться бегством. Люди не казались им опасными — ни острых зубов, ни заметных мышц. Животные Африки и Азии на горьком опыте усвоили, что человек на самом деле гораздо страшнее, чем он выглядит. Но когда огромное сумчатое млекопитающее дипротодон впервые увидело перед довольно мелкую обезьяну, гигант сморгнул и продолжил жевать листья. Даже после первых нападений дипротодоны не сумели предупредить собратьев о новой угрозе. Животным требуется немалый срок, чтобы выработать страх перед человеком, а они не успели — и все погибли.

Второе объяснение: сапиенсы, добравшиеся до Австралии, уже повсеместно применяли огонь. Столкнувшись с незнакомой, пугающей средой, люди стали намеренно выжигать непроходимые заросли и густые леса. Им больше подходили открытые луга, где и охотиться было сподручнее. Таким образом за несколько тысячелетий люди изменили экологию огромных территорий Австралии.

В пользу подобной гипотезы говорят ископаемые останки растений. 45 тысяч лет назад эвкалиптов в Австралии росло немного, но с появлением Homo sapiens для этого дерева начался золотой век. Эвкалипты распространялись повсюду, вытесняя все прочие деревья и кусты. Такое изменение в составе флоры отразилось и на животных, питавшихся растениями, и на хищниках, которые питались вегетарианцами. Коалы, чей рацион полностью состоит из листьев эвкалипта, непрерывно жуя, с удовольствием осваивали новые территории. Другие виды животных отнюдь не радовались, многие массово погибали. Были разорваны основные пищевые цепочки, слабые их звенья уничтожены [L.H. Keeley, ‘Proto-Agricultural Practices Among Hunter-Gatherers: A Cross-Cultural Survey’, in Last Hunters, First Farmers: New Perspectives on the Prehistoric Transition to Agriculture, ed. T. Douglas Price and Anne Birgitte Gebauer (Santa Fe, N.M.: School of American Research Press, 1995), 243-272; R. Jones, ‘Firestick Farming’, Australian Natural History 16 (1969), 224-228.].

Третья гипотеза признаёт, что в гибели фауны сыграли свою роль и охота, и использование огня, но учитывает и фактор климата. Те климатические изменения, которые происходили в Австралии 45 тысяч лет назад, дестабилизировали экосистему, она стала уязвимой. При обычных обстоятельствах экосистема сумела бы, скорее всего, восстановиться, как это бывало уже не раз. Но люди явились на новый континент как раз в тот роковой момент и столкнули пошатнувшуюся экосистему в бездну. Сочетание этих факторов — изменения климата и агрессии человека — особенно опасно для крупных животных, поскольку для них возникает сразу несколько угроз, и в такой ситуации трудно выбрать адекватную стратегию выживания.

Мы не располагаем достоверными фактами, которые позволили бы нам сделать выбор в пользу одной из гипотез. Но есть все основания полагать, что, если бы Homo sapiens не отправился на юг, в Австралии и поныне водились бы сумчатые львы, дипротодоны и гигантские кенгуру.

КОНЕЦ ЛЕНИВЦАМ

Гибель австралийской мегафауны — первый заметный результат деятельности Homo sapiens на Земле. Следующей была экологическая катастрофа еще больших масштабов, на этот раз в Америке. Homo sapiens оказался первым и единственным видом человека, кому удалось добраться до Западного полушария. Это произошло примерно 16 тысяч лет тому назад, то есть за 14 тысяч лет до н.э. Первые поселенцы прибыли в Америку пешком — в тот момент уровень моря понизился настолько, что между северо-востоком Сибири и северо-западом Аляски возник сухопутный «мост». И все-таки это был трудный путь, возможно, даже труднее морской экспедиции в Австралию. Чтобы перебраться в Западное полушарие, сапиенсам предстояло сперва научиться искусству выживать в экстремальных условиях северной Сибири, в полярную ночь, при пятидесятиградусном морозе.

Прежде ни один человеческий вид не забирался так далеко на север. Даже привычные к холоду неандертальцы держались южнее, в более теплых регионах. Но Homo sapiens, чье тело гораздо более приспособлено к условиям африканской саванны, чем к царству вечных снегов и льдов, благодаря своей изобретательности не пропал и в Сибири. По мере того как большие группы кочевников-сапиенсов мигрировали на север, они учились делать снегоступы и, пользуясь иглой, шили теплосохраняющие костюмы из многих слоев меха и кожи. Они разрабатывали новое оружие и сложные способы охоты, чтобы убивать мамонтов и других крупных животных Сибири. По мере совершенствования одежды и охотничьих приемов сапиенсы отваживались проникать в эти ледяные регионы все глубже, и чем дальше они заходили на север, тем более совершенствовались их одежда, охотничья стратегия и навыки выживания.

Но к чему такие усилия? Неужели люди добровольно выбрали местом своего обитания Сибирь? Очевидно, некоторые племена были загнаны туда войной, демографическими проблемами или природными катаклизмами, однако в этих краях имелись и свои плюсы, в первую очередь — обилие белковой пищи. В Арктике обитало множество крупных вкусных животных, в том числе северные олени и мамонты. Каждый мамонт был для охотников целой ходячей мясной лавкой. В условиях вечной мерзлоты мясо сохранялось долго, люди получали вкусный жир, теплую шкуру и ценную мамонтовую кость. Находки в Сунгире показывают, что охотники на мамонтов не просто выживали на холодном севере — они процветали. Со временем охотники на мамонтов, мастодонтов, шерстистых носорогов и оленей расселились по всей Сибири. Около 14 тысяч лет до н.э. вслед за своей добычей какие-то племена перебрались из северо-восточной Сибири на Аляску. Разумеется, тогда они не знали, что открывают новый мир. И для мамонтов, и для людей Аляска была продолжением той же Сибири.

Поначалу путь с Аляски на юг преграждали ледники, и лишь немногие смельчаки проникали на основную территорию Американского континента. Но около 12 тысяч лет до н.э. наступило глобальное потепление, лед растаял, открылись новые проходы, и люди массово устремились на юг и распространились по всему континенту со скоростью степного пожара. И несмотря на то что столько поколений училось охотиться на крупную дичь в арктических условиях, люди быстро приспособились к огромному разнообразию климатов и экосистем обеих Америк. Потомки сибиряков освоили густые леса на востоке нынешних Соединенных Штатов и болота в дельте Миссисипи, пустыни Мексики и влажные джунгли Центральной Америки. Одни поселились на берегах Амазонки, другие — в горных долинах Анд или в пампасах Аргентины. На покорение Нового Света понадобилось всего тысячелетие, максимум два! К десятому тысячелетию до н.э. люди достигли крайней точки на юге Америки, острова Огненная Земля. Этот блицкриг подтвердил неиссякаемую изобретательность Homo sapiens и поразительную способность адаптироваться. Никаким другим существам не удавалось так быстро перемещаться из одной среды обитания в другую, не имеющую ничего общего с прежней, и приживаться там, используя все тот же, по сути дела, набор генов.[David J. Meltzer, First Peoples in a New World: Colonizing Ice Age America (Berkeley: University of California Press, 2009).]

Американский блицкриг отнюдь не был бескровным. Эта война оказалась столь же разрушительной, как любая другая. 14 тысяч лет назад американская фауна была гораздо разнообразнее нынешней. Первые колонизаторы, продвигаясь на юг от Аляски на равнины Канады и запада Соединенных Штатов, обнаружили там мамонтов и мастодонтов, грызунов ростом с медведя, огромные стада лошадей и верблюдов, громадного размера львов и десятки других видов животных, о которых мы давно забыли, в том числе грозных саблезубых тигров и гигантских, живших на земле ленивцев — они набирали вес до восьми тонн, а ростом были под шесть метров. Зверинец Южной Америки был еще более экзотическим: и крупные млекопитающие, и невиданные птицы, и пресмыкающиеся. Обе Америки стали природной лабораторией, где происходил самый масштабный эволюционный эксперимент в истории Земли: там возникли и благоденствовали животные и растения, каких никогда не знали ни Азия, ни Африка.

И вдруг все кончилось. Стоило появиться сапиенсам — и за два тысячелетия большинство уникальных видов исчезли без следа. Современные исследователи считают, что Северная Америка лишилась 34 из 47 видов крупных млекопитающих, Южная — 50 из 60. Исчезли саблезубые тигры, безраздельно царившие в этих местах более 30 миллионов лет. Пропали гигантские ленивцы и огромные львы, американские лошади и верблюды, мамонты и грызуны-великаны. Вымерли тысячи млекопитающих помельче, рептилии, птицы и даже насекомые и паразиты (когда не стало мамонтов, за ними последовали и все виды их клещей).

Десятилетиями палеонтологи и зооархеологи — люди, ищущие и изучающие останки животных, — прочесывают горы и равнины обеих Америк в поисках костей древних верблюдов или хотя бы экскрементов гигантского ленивца. Когда им удается хоть что-нибудь найти, эти сокровища бережно упаковываются и отправляются в лаборатории, где каждую косточку и каждый копролит (так ученые именуют окаменевшие фекалии) тщательно изучают и датируют. И все эти исследования дают один и тот же результат: наиболее «свежий» помет ленивцев и кости верблюдов относятся к тому периоду, когда на континенты хлынул поток людей, то есть к периоду с 12 000-го по 9000-й годы до н.э. Лишь в одном месте ученым удалось найти экскременты ленивца, относящиеся к более позднему времени — к 5000-му году до н.э., — на нескольких Карибских островах, в частности на Кубе и Гаити. 5 тысяч лет до н.э. — как раз тот момент, когда люди сумели переплыть Карибское море и поселиться на этих больших островах.

И вновь некоторые исследователи пытаются оправдать Homo sapiens и свалить вину на изменившийся климат (ради этого приходится допустить, что по какой-то таинственной причине на Карибских островах 7 тысяч лет сохранялся благоприятный для экосистемы климат, в то время как на все Западное полушарие обрушилось потепление). Но в деле об американской фауне нам не отмыться — мы виновны. Даже если перемена климата оказалась дополнительным фактором, основной причиной все же стало вмешательство человека. [Paul L. Koch and Anthony D. Barnosky, ‘Late Quaternary Extinctions: State of the Debate, The Annual Review of Ecology Evolution, and Systematics 37 (2006), 215-250; Anthony D. Barnosky et al., Assessing the Causes of Late Pleistocene Extinctions on the Continents’, 70-75.]

НОЕВ КОВЧЕГ

Если прибавить к массовому исчезновению видов Австралии и Америки не столь масштабные катастрофы, происходившие на пути Homo sapiens, пока он расселялся по Африке и Азии (в том числе загадочное исчезновение остальных видов человека и вымирание значительной части живого при появлении древних охотников на отдаленных островах вроде Кубы), то напрашивается неизбежный вывод: первая волна колониальной экспансии сапиенсов стала самой страшной — и самой стремительной — катастрофой в истории земного животного мира. Хуже всего пришлось большим и мохнатым. Перед когнитивной революцией на планете обитало около 200 видов крупных наземных животных (весом от 40 килограммов и выше). До аграрной революции дотянуло только 100. Homo sapiens расправился с половиной крупных обитателей Земли задолго до того, как изобрел колесо и письменность или научился обрабатывать железо.

Экологическая трагедия многократно повторялась и после аграрной революции, хотя и в меньших масштабах. Археологические исследования островов являют ту же трагедию в трех действиях: сначала мы видим разнообразную и многочисленную популяцию крупных животных в отсутствие человека: во втором действии появляются следы человека: кость, наконечник копья, осколок глиняного сосуда. В третьем действии на авансцене — люди, а большинства крупных животных, а также многих мелких уже поминай как звали.

Самый известный пример — большой остров Мадагаскар примерно в 400 километрах к востоку от Африки. За миллионы лет изоляции там сложился уникальный природный мир: разгуливала нелетающая «птица-слон» — эпиорнис, ростом 3 метра и весом в полтонны, обитали крупнейшие на Земле приматы — гигантские лемуры. И эпиорнисы, и лемуры, и большинство других крупных животных внезапно исчезли 1500 лет тому назад — именно тогда, когда на острове появились люди.

В тихоокеанском регионе вымирание различных видов животных началось около 1500 лет до н.э., когда земледельцы Полинезии добрались до Соломоновых островов, Фиджи и Новой Каледонии. Они стали прямой или косвенной причиной гибели сотен видов пчел, насекомых, моллюсков и других местных обитателей. Постепенно эта волна уничтожения распространялась на восток, на юг и на север, в самое сердце Тихого океана, смывая с лица Земли уникальную фауну Самоа и Тонга (1200 лет до н.э.), Маркизских островов (I век н.э.), острова Пасхи, островов Кука и Гавайев (V век н.э.) и, наконец, Новой Зеландии (XIII век н.э.).

Аналогичные катастрофы происходили практически на каждом из тысяч остров Атлантического, Индийского и Северного Ледовитого океанов, а также Средиземного моря. На самых маленьких островах археологи обнаруживают следы птиц, моллюсков и насекомых, которые жили там из поколения в поколение, но исчезли, когда появился человек. Лишь немногие дальние острова, не удостаивавшиеся внимания человека вплоть до современной эпохи, сохранили свою фауну. Самый распространенный пример — Галапагосские острова, где человек поселился только в XIX веке. Там сохранился уникальный зверинец с гигантскими черепахами — они так же не боятся людей, как не боялись дипротодоны.

Изучая итоги первой волны глобального вымирания, совпавшей с расселением охотников-собирателей, и второй, которой сопровождалось расселение земледельцев, мы лучше поймем перспективы третьей волны, что поднялась на наших глазах вслед за индустриализацией. И не верьте сентиментальным всхлипам — дескать, вот предки наши жили в согласии с природой. Какое уж там согласие — сплошной диссонанс. Задолго до промышленной революции человек стал причиной гибели большинства видов животных и растений. Мы — самый смертоносный вид в анналах биологии.

Если бы люди были лучше осведомлены о двух первых волнах, может быть, они не столь легкомысленно относились бы к третьей, к которой причастен каждый из нас. Помня, скольких живых существ уже уничтожено безвозвратно, мы бы стремились спасти тех, что еще существуют. В особенности это касается крупных морских животных. В отличие от сухопутных млекопитающих, обитателей моря когнитивная и аграрная революции затронули гораздо меньше, но сейчас они находятся на грани исчезновения из-за того, что мы истощаем ресурсы океана и загрязняем его отходами производства. Если процесс будет продолжаться теми же темпами, киты, акулы, тюлени и дельфины отправятся в безвременную могилу — вслед за дипротодонами, гигантскими ленивцами и мамонтами. Из крупных животных в этом антропогенном потопе уцелеет разве что сам человек да «галерные рабы» Ноева ковчега — домашний скот.

Автор страницы, прочла книгу: Сабина Рамисовна @ramis_ovna