Хан мой! Сын Кам-Гана хан Баюндур встал со своего места, поставил на черную землю свой шатер с белым верхом. Была поднята до небес пестрая палатка, были разложены в тысяче мест шелковые ковры; беки внутренних огузов [По В (Erg, 199; ER, 160) добавлено: (и) внешних огузов] собрались для беседы, ели, пили; был человек по имени Казылык-Коджа; он был везиром Баюндур-хана; крепкое вино ударило ему в голову; он опустился на свои крепкие колена, попросил у Баюндур-хана (разрешения совершить) набег; Баюндур-хан дал разрешение: «Ступай, куда хочешь», — сказал он. Казылык-Коджа был человек, видавший дела, способный совершить дела; он собрал вокруг себя способных старцев, пустился в путь с оружием, *(отобранным у) чужестранцев и врагов. [и провиантом. См.: OSG (77), Erg (199): yadigi yaragi-y-ile; OSG (157)-yadik // yatik 'сосуд для воды'. См.: АТ (269); ER (160).] Много гор, ущелий, холмов они прошли; однажды они подошли к крепости Дизмерд; [По OSG (77), ER (160), Erg (199): Duzmurd; KMF (83): Duz-Murd (? -Diz-Mard).] она была на берегу Черного моря; дойдя до нее, они остановились. В той крепости был тагавор, которого звали тагавором Диреком, сыном Аршуна; ростом тот таговор был с шестьдесят аршин, потрясал палицей весом в шестьдесят батманов [пудов], натягивал очень крепкий лук. Казылык-Коджа, дойдя до крепости, тачал сражение; потом тот тагавор вышел из крепости, пришел на ристалище, вызвал мужа на бой; Казылык-Коджа, увидя его, понесся на него как ветер, прилепился как клей, нанес гяуру удар мечом по затылку, но не мог причинить ему и малой раны. Дошла очередь до гяура, той палицей, весом в шестьдесят батманов, он нанес сильный удар Казылык-Кодже; лживый мир стал тесен для его головы; как дудка, зажурчала кровь. Казылык-Коджу захватили, пленили, заключили в крепость; его джигиты, не устояв, бежали. Казылык-Коджа всего шестнадцать лет пробыл в плену в крепости; в конце один человек, по имени Эмен, шесть раз отправлялся, но не мог взять крепости.

Между тем, хан мой, в то время, когда Казылык-Коджа был взят в плен, у него был один сын. Ему был один год; (потом) ему исполнилось пятнадцать лет; [Из дальнейшего видно, что Казалык-Коджа оставил жену беременной и Иекенк родился в его отсутствие. Этим объясняется упоминание об одном годе и пятнадцати годах, — В. В. Б.] он стал джигитом. Он думал, что его отец умер; издали запрещение, чтобы скрывали от мальчика, что его отец в плену; имя того мальчика было Иекенк. Однажды, когда Иекенк сидел и беседовал с беками, *произошло состязание [произошла перебранка, — ER (161).] между ним и Будаком, сыном Кара-Гюне; они перебрасывались словами; Будак говорит: «К чему тебе здесь хвалиться? Если ты хочешь (вызвать на бой) мужа, то выручи своего отца; разве не прошло шестнадцати лет, как он в плену?». Как услышал эту весть Иекенк, его сердце запрыгало, его черная печень была потрясена; он пошел перед очи Баюндур-хана, приложил лицо к земле и говорит: «Рано утром в месте в стороне от дороги ставят твое жилище с белым верхом; атласом вышита твоя синяя палатка; табунами выводят твоих быстрых коней; громким голосом у дороги творят правосудие твои [74] урядники; (как) масло, льется твое обильное богатство, опора остальных джигитов, надежда для нас бедных, столп Туркестана, детеныш птицы Тулу, *лев племени и рода, [См. прим. II, 1.] *тигр черной толпы, [См. прим. II, 1.] счастливый хан! (Окажи мне) помощь, [Пропущено: дай мне войско] пошли меня на ту крепость, где заключен в плену мой отец!». Баюндур-хан отдал повеление: «Пусть придут двадцать четыре [Очевидно, по числу огузских родов, по легенде, происходивших от 24 внуков Огуз-кагана, — В. В. Б.] знаменных бека! Первым пусть пойдет с тобой состоящий беком у Железных ворот удалой Дундаз, сын Кыян-Сельджука, заставляющий кричать мужа на острие своего тростникового [остроконечного; в тексте: kargu. См.: OSG (78). По Erg (201), OSG (147): 'длинное копье'] копья, когда приходит на бой, не спрашивающий (врага), кто он. Пусть пойдет с (тобой) *Дюлек-Вуран, сын Илик-Коджи, [Здесь и всюду: по OSG (78): Elig Коса ogli Dolek oren; ER (161): Donebilmez Dolek Evren, figlio di Eylik Coga; Erg (201): Eylik Коса ogii Dulek Evren] *заставляющий плавать жеребцов-онагров, (преследуя их на охоте), [По АТ (270) и В (ER, 161; Erg, 201): заставляющий (своего) коня переплывать реку Айгыр-Гезлю (Aygir-Gozlu su; по В еще: Aygir-Gozler suyu). Так, по мнению KMF (75—76), называлось низовье р. Куры, текущей несколькими рукавами в Каспийское море. По KMF (76): Аygir-Gozler // Gozlu su(yi) Aygir-oguzleri (=Aygir irmaklar) 'Жеребцовы реки'] взявший ключи пятидесяти семи крепостей. Пусть пойдет с тобой *Улальмиш, сын Ягрынчи, [По OSG (78): Bagrinci ogli El-almis; Erg (201): Yagrinci ogli ilalmis; ER (161): // Almis] *скользящий вниз с двойной башни и (при этом) не запаздывающий пустить стрелу. [березовая стрела (kayin oki) которого не страшится (eslenmeyin) двойной башни. См.: Erg (201); ER (161).] Пусть пойдет с (тобой) Рустем, сын Тогсуна, проливающий кровавые слезы, когда трижды не увидит врага. Пусть пойдет с (тобой) *удалой Буран, [По OSG (78): Delu Orek; Erg (201): Delu Evren; ER (162): Evren] вынимающий людей из пасти драконов. Пусть пойдет с (тобой) Суган-Сары, [По OSG (78): Cogan Sari; ER (162), Erg (201): Sogan Saru] утверждающий, что прошел с одного конца земли до другого». Станешь перечислять мужей огузов, до конца не дойдешь; Баюндур-хан дал Иекенку в товарищи двадцать четыре знаменных бека; беки собрались, *осмотрели свое оружие. [приготовились к дороге, — АТ (271).]

Между тем в ту ночь Иекенк видел сон; свой сон он рассказал своим спутникам — посмотрим, хан мой, как он рассказал; он говорит: «Беки, когда моя черная голова, мои очи беззаботно были погружены в сон, у меня было сновидение. Открыв свои светлые очи, я увидел мир; увидел витязей, заставлявших скакать светло-сивых коней; я присоединил к себе витязей с белыми шлемами, принял наставление от белобородого деда Коркута, поднялся на лежащие черные горы, подошел к простирающемуся перед (нами) Черному морю, смастерил лодку, снял с себя рубашку, приладил парус, пустился по простирающемуся перед (нами) морю, переплыл (его); на другом берегу на одном склоне черной горы я увидел мужа с блестящим челом и *головой; поднявшись, я встал с места, направил свое тростниковое копье, пошел навстречу тому мужу; (встав) перед ним, *я поразил копьем того мужа; на время я утих [?], [когда я собирался поразить копьем того мужа, я (на миг) остановился. См.: Erg (202); ER (162).] посмотрел на того мужа краем глаза — это был *воспитавший меня [оказывается, мой дядя по матери. См.: АТ (272). См. прим. II, 80.] Эмен; я его узнал, обратился назад, приветствовал того мужа, сказал: “Среди племен огузов кто ты?". Подняв свои ресницы, [веки] он посмотрел мне в лицо: “Сын (мой), Иекенк, —сказал он, — куда ты идешь?". Я сказал: “Я иду к крепости Дизмерд: [См. прим. VII, 4.] мой отец там в плену". Тут "'воспитавший меня [мой дядя по матери. См. прим. II, 80.] сказал мне: “Куда меня приносили мои семь скакунов, ветер (за ними) не угонялся; на волков Яны-Баира [Буквально: новый холм; вероятно, местность, — В. В. Б, По OSG (79): Yedi bayir 'семь холмов'. Ср.: АТ (274).] походили мои джигиты; семью людьми налаживался мой лук; из березового тальника сделана моя стрела, *печать из массивного золота к ней приложена, как мой знак; [(наконечник на ней) из чистого золота. См.: ER (162).] подул ветер, пролился дождь, *поднялись чары; [произошло нечто невообразимое. Ср.: ER (162).] семь раз я отправлялся, не мог взять той- крепости, вернулся назад; *больше мужей, чем мне, тебе [75] не положить, джигит мой, [не проявить тебе смелости больше меня, мой дорогой Иекенк! См.: АТ (275); ER (163).] вернись назад"». Иекенк во сне сказал воспитавшему его: «Когда ты, поднявшись, встал со своего места, ты не присоединил к себе светлооких беков-джигитов, тебя не сопровождали беки со славным именем; ты взял себе в товарищи наемников, служивших за пять серебряных монет; потому ты не мог взять той крепости». Еще говорит Иекенк: «Чтобы понемногу резать и есть — хорошо мясо; в дни утомления хорош (для утоления жажды) быстрый источник; [См.: ER (163а).Ср.:АТ (276).] хорошо счастие, когда оно постоянно и прочно; хорош ум, когда он не забывает, чему научился; хорошо мужество, когда оно не отступает перед гибелью, не обращается в бегство». Этот сон Иекенк рассказал своим спутникам; между тем воспитавший его Эмен в то время был близко; со всеми беками он стал товарищем, они отправились, дошли до крепости Дизмерд, (там) расположились.

Когда гяуры увидели их, они принесли весть тагавору Диреку, сыну Аршуна; [По ER (163): Arsnvan] тот проклятый вышел из крепости, встал напротив их, вызвал на бой мужей. Сын Кыян-Сельджука, удалой Дундаз, встал со своего места, сжал подмышками свое крепкое [?] [остроконечное] копье (длиной) в шестьдесят тутамов, хотел лицом к лицу поразить того гяура — не поразил; гяур-тагавор *схватил (копье), сделал усилие, [схватив (его), нанес удар] вырвал у него копье из рук; той палицей, (весом) в шестьдесят батманов, он нанес Дундазу славный удар; обширный мир для его головы стал тесен; он повернул (поводья) своего кавказского коня, вернулся назад. Не умевший отступать Дюлек-Вуран, ударив коня, прискакал со своей палицей-шестопером, нанес гяуру сильный удар сверху вниз, не мог одолеть его; тагавор схватил палицу, вырвал ее из рук его; его он тоже ударил палицей; тот тоже повернул (поводья) своего кавказского коня, вернулся назад. Хан мой, двадцать четыре знаменных бека были побеждены в бою с гяуром; потом сын Казылык-Коджи, молодой джигит Иекенк, положился на бога-создателя, воздал хвалу божеству, которому нет конца; он говорит: «Ты выше всего высокого, никто не знает, каков ты, славный боже! От матери, ты не рожден, от отца не произошел, ни от кого пропитания не получал, *никому не служил; [никому зла не причинил. См.: АТ (278).] *везде ты — един, ты бог, прибежище всех. [Арабское выражение из 112-й суры корана, — В. В. Б.] На Адама ты возложил венец, сатану поразил проклятием, за одну вину ты прогнал его из (своего) чертога. Нимврод пустил стрелу в небо; *ты противопоставил ему рыбу со светящимся брюхом. [рыбу с распоротым брюхом ты подставил под (его) стрелу. Ср.: АТ (279).— Легендарный царь Нимврод (// Немруд// Намруд// Нимруд// Нимрод) объявил себя богом, а бога небесного решил убить, пустив стрелу в небо. Бог подставил стреле рыбу; окровавленная стрела упала с неба: Немруд решил, что он убил бога. См.: OSG (805); ЕВ (164г); EI (III, 900—903).] Твоему величию нет предела, твоему стану нет роста, твоему телу нет усилия. Пораженного (тобой) ты не возвеличиваешь, великий боже; подавленному (тобой) ты не даешь *научиться мудрости, [возникнуть вновь. Ср.: АТ (281).] мудрый боже; вознесенного тобой ты возвышаешь до небес, славный боже; кого постиг твой гнев, того ты сокрушаешь, сокрушитель боже; на тебя, единый Бог, я положился, господь мой, всемогущий боже, помощь от тебя! Я пущу коня на гяура в черной одежде; дай ты успех моему делу». Тотчас он пустил коня, налетел как ветер, прилепился как клей, ударил гяура мечом по плечу, разрезал его одежду, его броню, нанес ему рану глубиной в шесть пальцев; [76] его черная кровь зажурчала, его башмак из (кожи) черной коровы наполнился кровью, его черная голова согнулась, осталась скрюченной; тотчас он обратился назад, бежал в крепость; Иекенк погнался за ним, когда он въезжал в ворота крепости, нанес ему черным булатным мечом такой удар по затылку, что его голова упала на землю, как шар; тут Иекенк повернул (поводья) своего коня, пришел к войску.

Бывшего в плену Казылык-Коджу выпустили; он вышел и пришел; «Скажите, беки-джигиты, кто убил гяура?», — спросил он. Он заговорил — посмотрим, хан мой, что он говорил: «Я оставил верблюдицу беременной; знать бы мне, самец ли, самка ли родились? В своей черной ограде я оставил овцу беременной; знать бы мне, баран ли, овца ли родились! Я оставил свою светлоокую красавицу-жену беременной; знать бы мне, мальчик ли, девочка ли родились? Из любви к создателю (дайте) мне весть, беки-джигиты!». Тут Иекенк заговорил — посмотрим, хан мой, что он говорил: «Ты оставил свою верблюдицу беременной, — родился самец. В черной ограде ты оставил свою овцу беременной, — родился баран. Ты оставил свою светлоокую красавицу-жену беременной, — родился лев». Иекенк повидался со своим отцом; потом повидались (с ним) остальные беки; потом беки дружным натиском пошли на крепость, разграбили (ее). Иекенк со своим отцом сошлись, *взяв друг друга за ворот, [крепко обнялись (?). По ЕК (165): Il padre si slriiise il figlio al petto, gli baoio gli oechi e lo abbraccio] нашли друг друга, (как) двое влюбленных после разлуки, подавали голос друг другу, как волки *в безлунном [в пустынном. См.: АТ (282).] месте, воздали благодарность Богу. Они разрушили церковь крепости, на ее месте построили мечеть, прочитали хутбу [См. прим. (вступление), 32.] с именем славного бога. Из пестрых рядов стана, из чистого кумача, из красавиц-девиц, из девяти панцырей, из золотого шитья и сукна — из всего они отделили пятую долю для Баюндур-хана, остальное роздали борцам за веру, вернулись назад, пришли к себе домой.

Пришел мой дед Коркут, сложил песнь, сказал слово; эта былина да будет посвящена Иекенку, сказал он. Я дам прорицание, хан мой; твои родные черные горы да не сокрушатся; твое тенистое крепкое дерево да не будет срублено; да будет местом твоего белобородого отца рай, да будет местом твоей седокудрой матери горняя обитель! Да не разлучит (тебя бог) до конца с чистой верой! Ради твоего белого чела мы сложили молитву из пяти слов; да будет она принята! Да простит (бог) твои грехи ради блеска лика Мухаммеда избранного, чье имя славно!

Следующая книга

Все книги

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ

Уникальные посетители

Free Visitor Counters

Карта сайта | Автор страницы: Сабина Рамисовна @ramis_ovna